Она любила черный кофе с хорошим крепким коньяком.
Она считала для успеха, родиться нужно мужиком…

Она любила рано утром по комнате пройтись нагой,
Ее ухоженное тело светилось дивной красотой .

Она любила съесть сухарик, запив горячим молоком…
Она всегда себя считала в вопросах кухни знатоком.

Она любила ярко красный, на кровь похожий, сочный цвет,
Она считала это праздник - увидеть солнечный рассвет.

Она любила целоваться, шепча мне тихо: «Не спеши!»
И странно звонко рассмеяться без никаких на то причин.

Она любила возвращаться за полночь в полной темноте,
Она считала, что несчастье прожить мгновенье в скукоте.

Она любила поругаться, мне бросив: «Все, иди домой!»
Она считала, что за счастье платить придется ей одной…

Она любила… Это счастье ее причуды вспоминать
И сожалеть, что очень мало я про нее смог рассказать.

Она любила…Очень точно ее понятие любить –
Жить не святой и не порочной, и грех в себе самой ценить…

Ты слишком долго не рядом,
А я слишком долго одна.
Касаясь небрежно взглядом,
Ты просто свёл с ума.
Я снова в печали, томлении,
И снова сама не своя
Блуждаю незримой тенью,
В мечты безоглядно уйдя.
Я в чудо почти поверив
Хотела умножить на два,
Но ты закрыл мои двери
Оставив со мной лишь слова.
И я не сдаюсь быть может,
В осенней глуши перед сном,
Просто что-то меня гложет,
А что - узнаю потом.
18.10.10

Цикл "Палатная лирика", II

Скудных, белых хором, очертания мутные.
Скован ремнями, по рукам и ногам.
Медсестрички белокурой, личико грустное,
Белый как снег, больничный халат.
Губки кусает, в глазах неуверенность.
Руками дрожащими, шприц тихонько берёт
Аминазина, два кубика с вечера.
Ко мне, тихонько сейчас подойдёт.
Я не почувствовал, лишь что-то горячее,
К сердцу по-вене, тихонько вперёд.
К сердцу, на котором, от боли две трещины,
К сердцу, которое, любит и ждёт.
Белые рамы оконные настежь.
В гости ко мне, лучик солнца зайдёт.
В гнёздышке птички, чирикают песенку.
Казалось в начале, о чём-то своём.
Но различил я слова среди песенки:
"Сам виноват, что скован ремнями,
Сам виноват, что полюбил,
Сам виноват, в своих, ты страданиях.
Сам ты себя, увы, погубил…………..”

© Дмитрий(64276163), 15 Июля 2008 г.

Ты меня не станешь провожать,
Ведь мечта осталась позади.
/Жаль, что не смогу я без ножа
Вырвать сердце из своей груди./

Растеряли душу на бегу,
Счастье разменяли на нули.
/Жаль, что без веревки не смогу
Оторваться снова от земли./

Средь пустых и серых будних дней
Мы покорны гребаной судьбе.
/Жаль, что невозможно без гвоздей,
Как кресту, прибиться мне к тебе./

Остается ЖИТЬ, себя виня,
С ноткой равнодушия в крови.
/Жаль, что не смогу я без огня
Догореть в костре твоей любви./

Тебя забыть давно уж рада,
Я не хочу сходить с ума.
Давай, родной, напьемся яду?
Не будешь? - Значит, я сама!

Я не могу с тобой согреться,
И без тебя мне света нет.
Давай, любимый, пулю в сердце? -
Лишь подари мне пистолет.

К тебе тянуть устала руки,
Теперь в душе моей зима...
Давай утопимся в разлуке?
Не хочешь? - Значит, я сама!

Увольняю тебя, как музу,
Из души вырывая текст.
И покатятся фразы юзом:
Без любви мне не нужен секс.

Увольняю тебя из сердца,
Не жалея ни капли о том.
Не помогут уже согреться
Поцелуи с открытым ртом.

Увольняю. Должность вакантна.
Хоть зови ты меня – не зови,
Нам уже не вернуть обратно
Садо-мазо моей любви.

Сердца разбиты по частям –
На входе просят пропуск.
А мне б забросить все к чертям,
Отправить музу в отпуск.

Закрыты души на замки –
Откроешь лишь с отмычкой.
А мне бы разум сжать в тиски,
Так просто, по привычке.

Любовь по венам не течет,
Симпатия не в моде…
А мне б закрасить небосвод
Затмением свободы.

И на стекле рисует дождь
Созвездье Ориона.
А мне бы знать, что ты не ждешь,
Я б прыгнула с балкона.

Не улетай, последний гусь,
И, шифер, перестань шуршать.
Его я жду, но не дождусь,
А значит, что не стоит ждать.

Эй, ветер, тучи не гони,
И, солнце, не слепи глаза.
Я без него считаю дни,
Я снова жму на тормоза.

Весна, мне разум не тумань,
Слеза, не ползай по щеке.
Кто знал, любовь – такая дрянь,
И он, как прежде, вдалеке.

Новый выпуск колонки Лукьяненко во "Взгляде":

Да, Украина оставит у себя российский флот. Но только совершенно безумным «оранжевым» может привидеться картина русских моряков, штурмующих посуху гордый город Львов или раскатывающих на ракетных катерах по Крещатику.

Права человека заканчиваются там, где начинаются права более сильного человека.

Можно пропустить эту жизнь, но на похороны явиться придется.

Часто обслуживание у банкомата заканчивается изречением в форме мата!

Голод не тётка - квартиру в завещании не отпишет.

Теща - это налоговый инспектор мужских удовольствий.

Сдаваясь на милость победителя, нет никакой уверенности, что сдаёшься именно на милость.

Друг познаётся в беде, а подруга — в безденежье.

Особенно опасны те данайцы, которые приносят в дар повестки в военкомат, в суд или санкции на обыск.

Не бойтесь если вас собрался нагнуть начальник - может он просто хочет похвастаться узором нового ковра в своем кабинете.

Хуже исполненного желания может быть только сбывшаяся мечта.